Обладал неизбывным чувством совести и стыда К 90-летию со дня рождения Владимира Максимова

Лев Алексеевич Самсонов, будущий русский писатель Владимир Емельянович Максимов, родился 27 ноября 1930 года. Место рождения, мир детства будущего прозаика , куда он всегда мысленно возвращался в своих скитаниях по миру - окраина Москвы «с веселым названием Сокольники». 

Начало великого пути

Закончив четыре класса 393-й московской общеобразовательной школы, Лев уже не вернулся за парту. В самые тяжёлые военные годы бескормицы он снабжал семью при молчаливом согласии матери ворованной картошкой с соседней товарной станции, углем, дровами.

С матерью, вечно озабоченной и раздраженной и с теткой, жившей вместе ними, у мальчика не сложились тёплые и доверительные отношения. А с любящими отцом и дедом, общение было недолгим.

Отец Льва, Алексей Михайлович Самсонов, уроженец тульской деревни Сычевка, в 1920 году по возрасту был призван в Красную армию, где и вступил в партию. Сразу после демобилизации женился на дочери железнодорожника из города Узловая, Федосье Савельевне Михеевой. Вскоре молодая семья обосновалась в Москве. Алексей Михайлович стал рабочим салицилового завода, в Сокольниках. Федосья Савельевна - была служащей коммунхоза. Работала секретарем, делопроизводителем, экономистом.

В столице Алексей Михайлович, как член партии стал активным участником фракционной борьбы. Был сторонником так называемой Рабочей оппозиции, партгруппы в РКП(б), которая выступала за передачу управления народным хозяйством профессиональным союзам. В словарях советского времени её клеймили как антипартийную фракционная группу, выражавшую анархо-синдикалистский уклон в РКП(б).

Поэтому в 1935 году Алексея Михайловича как уклониста арестовали, после чего вскоре выпустили, а в 1937 году вновь арестовали. Лишь накануне Великой Отечественной войны отец Льва вернулся домой. Его выпустили в 1939 году, после того как был расстрелян по обвинению в подготовке антисоветского государственного переворота бывший нарком НКВД Николай Ежов. На короткое время «ежовые рукавицы» ослабили свою хватку.

Поскольку отцу было запрещено жить в столице, он уехал вместе с сыном в Узловую. Мать, обиженная на отца, за то, что он похоронил её женские мечты «выбиться в люди», осталась в Москве. До начала войны, на которую Алексей Михайлович ушёл добровольцем, он трудился грузчиком на шахте рядом с родной деревней. Отец даже не успел написать письмо с фронта, пропал без вести . Вскоре скоропостижно скончался и горячо любимый Львом дед Савелий, потомственный путеец, слывший среди родни из-за увлечения политикой немного тронутым.

Лев вернулся в Москву, в коммунальный ад тесной квартирки, где беспрерывно ревела младшая сестра

Многие пишут, что Лев Самсонов стал Владимиром Максимовым сразу после побега из дома. Но на самом деле у него было и промежуточное имя.

Удрав из дому в 1945 году Лев Самсонов , попав первый раз в колонию выдал себя за Льва Тодоровича Разумовского. А Владимиром Емельяновичем Максимовым он стал в 1947 году.

Славянск, Батуми, Кутаиси, Тбилиси, Ашхабад, Ташкент – это адреса детприёмников, куда на короткое время попадал теперь уже Владимир Максимов. Кутаиси, Ашхабад, Ташкент – а это города, где в колониях для несовершеннолетних сидел Максимов и откуда благополучно сбегал. В Шекснинскую детскую трудовую колонию, 16-летний Максимов попал этапом из Таганской тюрьмы, осуждённый на семь лет заключения.

Отсюда он тоже пытался бежать, но был схвачен. В «Автобиографическом этюде» писатель о дальнейших событиях пишет скупо: «в бессознательном уже состоянии, передан на экспертизу в Вологодскую областную психиатрическую больницу, признан здесь невменяемым и сактирован, как говорится, вчистую».

Одиссея уже гражданина Максимова началась на Крайнем Севере. Рабочий-изыскатель на Таймыре, заведующий клубом речников в Игарке. Каменщик и штукатур в Туле, Красноярске, Кемерове. Подсобник на кирпичном заводе на Кубани, прицепщик в колхозе, культработник, и, наконец, газетчик. Страсть к сочинительству, которая проснулась в восьмилетнем возрасте, не могла не привести Максимова к профессии журналиста, литератора.

Жизнь поставила Максимова перед выбором

В Москву Максимов вернулся в 1956 году. Несколько лет занимался разнообразной литературной работой, в частности - переводами стихов национальных поэтов СССР. Его статьи и очерки в печатались в столичных изданиях, в том числе и в «Литературной газете».

Вскоре сама жизнь поставила Максимова перед выбором. Идти проторенной дорогой советского писателя, выбрать сытую жизнь, обласканного властью литератора, или остаться верным лучшим традициям русской литературы. Сравнивая себя с представителями Серебряного века, Максимов писал, что то, к чему пробивались его ровесники «сквозь свинцовые пласты лжи и беспамятства, сдирая с души коросту полых слов и фальшивых понятий, огороженные стеной грозных табу и лукавых соблазнов, им дарилось свыше, вместе с жизнью». И за это знание они заплатили куда дороже, век-волкодав не пощадил многих из них…

В 1961 году Владимир Максимов опубликовал в альманахе «Тарусские страницы» повесть «Мы обживаем землю». Старт был как нельзя удачный.

На обложке альманаха поверх акварельной березовой рощи, написанной дочерью художника Борисова-Мусатова, был помещен перечень авторов: Константин Паустовский, Борис Балтер, Николай Заболоцкий, Юрий Казаков, Наум Коржавин, Владимир Корнилов, Владимир Максимов, Булат Окуджава, Давид Самойлов, Борис Слуцкий, Юрий Трифонов, Марина Цветаева... Под псевдонимом Н. Яковлева в альманахе публиковалась Надежда Мандельштам. Владимир Максимов сразу попал в блестящую компанию. О Владимире Максимове заговорили, он стал вхож во многие редакции, литературные кружки.

Написанная раньше повесть «Жив человек» была напечатана в журнале «Октябрь» в 1962 году , затем вышла «Баллада о Савве» (1964) и другие произведения. В 1963 году Максимова приняли в Союз советских писателей.

С октября 1967-го по август 1968-го Максимов - член редколлегии журнала «Октябрь»

А затем началось его противостояние с Системой. Его образ мыслей не был ни для кого секретом. Сохранились стихи , написанные Владимиром Максимовым после яростного спора с Ярославом Смеляковым, где есть такие строки:

И вот, не поднимая взора, стоим у роковой черты: полвека крови и позора, полвека лжи и клеветы. Он надеялся договориться с Системой. Но не удалось. Романы «Карантин» и «Семь дней творенья», не принимала ни одна редакция, и ни одно издательство. В 1971 году Максимов пустил в Самиздат роман «Семь дней творения», тут же вышедший на Западе в издательстве «Посев». А 26 июня 1973 Максимова на собрании, где председательствовал Александр Борщаговский, исключили из Союза писателей «за политические взгляды... и... творчество, несовместимые с Уставом Союза писателей СССР и званием советского писателя». В том же 1973 году за границей в издательстве «Посев» вышел второй роман Максимова «Карантин».

После того, как писатель получил повестку на медицинское освидетельствование по поводу своего душевного здоровья, а это грозило заключением в психиатрическую лечебницу, Максимова вдруг отпустили. Зимой 1974 года ему вместе с женой разрешили уехать во Францию сроком на один год. А 30 января 1975 года Председатель Президиума Верховного Света СССР Н.Подгорный подписал указ о лишении его советского гражданства. В изгнании писатель в 1979 году написал роман «Ковчег для незваных», где создал необычный образ Сталина. Второй роман «Заглянуть в бездну был написан в 1986 году. В нем через историю любви, была показан адмирал Колчак.

На Западе, наибольшую известность получил именно роман Максимова «Заглянуть в бездну» о Колчаке. Сам писатель признавался: «Мне мои произведения обычно не очень нравятся, я их ощущаю как недовоплощённые. Может быть, исключая романы «Семь дней творенья» и «Заглянуть в бездну», где я хоть бы приблизился к тому, что хотел сказать».

Правда, многие полагают, что главным созданием эмигрантского двадцатилетия Владимира Максимова стал журнал «Континент», который он возглавил в 1974 году. «Континент» под руководством Максимова вскоре стал не главным эмигрантским журналом, а главным русским журналом. Там печатались все писатели не только русской эмиграции, от Солженицына до Бродского". "Континент" Владимира Максимова можно сравнить разве что с «Колоколом» Герцена.

С 1991 года «Континент» стал выходить в Москве. Владимир Максимов передал руководство им литературному критику Игорю Виноградову, а сам стал выступать как газетный публицист, в том числе в «Правде» и в «Советской России». Для Максимова, чья позиция была: «всегда с побежденными, никогда – с победителями!», после событий в октябре 1993 года, это было в порядке вещей. «Никто из нас, кто боролся с коммунизмом, не представлял последствия», – признавался писатель в 1993 году. Он видел, что Россия стоит перед выбором - западная демократия или восточный тоталитаризм, и искал российскую формулу гармонической демократии.

Максимов оставил даже что-то вроде своего варианта будущего устройства России.

Прямая демократия полагал он, уместна только в общинах. Каждая такая община на основе всеобщего, тайного и ничем не ограниченного избирательного права выдвигает своего кандидата в коллегию выборщиков района . Районный совет выборщиков, также путем тайного голосования, отбирает кандидатов в коллегию областных представителей, а те, в свою очередь, определяют членов Нижней палаты Учредительного собрания, являющегося высшим органом власти страны, выделяющим из своего состава Президента, Правительство и Верховный суд Российской Федеративной Земли. Первое заседание Учредительного собрания ответственно решает вопрос о форме правления - республика, авторитарная федерация или конституционная монархия.

«Экономическая система будущей федерации также, на мой взгляд, , писал Максимов, - может отталкиваться от интересов и потребностей общины, группы общин, объединения общин и так, по восходящей, определить экономическую структуру государства в целом». Он выступал за строжайший запрет крупных картелей, трестов и монополий за максимальное ограничение иностранных инвестиций.

Известный художник и реставратор Савва Ямщиков назвал Максимова о человеком, которого «неизбывное чувство совести и стыда сделало одним из праведников, помогающих своим творческим наследием выживать России сегодняшней». И нам ещё предстоит осмыслить творческое наследие писателя.

Владимир Емельянович Максимов скончался 26 марта 1995 года в Париже и был похоронен на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.