Научный труд или фронтовая сводка?

О выходе этой, прямо скажем, оригинальной книги, в многотиражке «Воронежский университет» от 24 сентября 2014 года появилась вот такая заметка: «Свой юбилей отметила Марина Абрамовна Стернина, доктор филологических наук, профессор, заведующая кафедрой английского языка естественно-научных факультетов. Ее тепло поздравили ректор ВГУ Д.А. Ендовицкий, коллеги, многочисленные ученики разных лет, студенты. К знаменательной дате в жизни М.А. Стерниной выпущено библиографическое пособие (научный редактор— профессор Н.А. Фененко). Сама юбиляр презентовала в этот день свою новую научную монографию и избранные заметки «To be continued или продолжение следует» (Воронеж: «Истоки», 2014. – 139 с.)». Короткая заметка подписана Владимиром Листенгартеном. Для тех, кто не в курсе, в настоящий момент этот корреспондент многотиражки занимает скромный пост секретаря-референта ректора ВГУ, а в еще недавнем прошлом играл весьма влиятельную роль «серого кардинала» в ведущем вузе региона. И до сих пор фигура Листенгартена, в известном смысле объединяющая для большого отряда преподавателей и работников ВГУ.

В начале книги очень тепло Марина Абрамовна вспоминает о своем отце Абраме Стернине. Он автор книги «В помощь изучающим работу В.И.Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», преподавал историю КПСС в воронежском и лесотехническом институте. До конца жизни Абрам Стернин остался верен идеалам юности, выступал за «обновленный социализм». Своим детям Марине и Иосифу он действительно очень много дал. Отец «родом из бедной семьи» «сам себя сделал, как и его любимый герой Рахметов». «Нам с Иосифом, – пишет автор, – повезло больше – нас сделали наши родители». Все Стернины имели АЖП, так весело в семье сокращали словосочетание – активная жизненная позиция. С большой любовью автор говорит и о своем брате Иосифе. А из благодарственного письма, написанного отцом на имя облвоенкома, мы узнаем, что известный лингвист Иосиф Стернин еще в армии как «отличник боевой и политической подготовки» принят был кандидатом в члены КПСС. Таким образом, полностью процитированное письмо, с одной стороны, занесло в святцы благодетеля генерал-майора Гришанова и показало в выгодном свете всю семью.

Всем, кто «хорошо относился» к ней, автор воздает должное. Но горе тому, кто стал на пути Марины Абрамовны. Когда на предварительном распределении на факультете «она заикнулась» об этом, по ее словам, на нее «тут же стали кричать и требовать», чтобы она согласилась ехать по распределению. Разумно «мотивируя это тем», что стране «нужны учителя, а не научные работники». Марина Абрамовна чуть не уехала в Орел, где у нее открывалась возможность заниматься наукой, так как там работал «известный лингвист Феликс Абрамович Литвин». Но в итоге, не получив рекомендацию в аспирантуру, пришлось ехать в среднюю школу в город Павловск. Впрочем, проработав в Павловске положенные по распределению три года, Марина Абрамовна «жизненно обогатилась». Там с ее АЖП «приняли в партию, избрали членом райкома ВЛКСМ, наградили юбилейной грамотой ЦК ВЛКСМ и знаком ЦК ВЛКСМ «Лучшему учителю-комсомольцу»…

Рассказывая о научной карьере, Марина Стернина весьма сдержанно благодарит своего научного руководителя. А вот второй абзац главы «Персоналии» начинается весьма категорично: «Самым уважаемым человеком для меня в нашем университете является бывший начальник учебного отдела ВГУ, а ныне ученый секретарь Совета ректоров вузов Воронежской области Владимир Семенович Листенгартен. Я знакома с ним уже 35 лет – с ноября 1979 года, когда пришла работать в руководимый им учебный отдел ВГУ». В этой же главе столь же много лестных слов сказано Мариной Абрамовной и в адрес ее оппонента на защите диссертации, профессора МГУ Светланы Тер-Минасовой. Таким образом, глава «Персоналии» ограничилась у автора двумя «вип-персонами».

После короткой главки о друзьях и учениках Марина Абрамовна вскоре переходит к тем, кого она уважает гораздо меньше чем Листенгартена и Минасову, и к тем кого не уважает вовсе. Большую половину книги она посвящает «борьбе за очевидное». Если быть более точным, склокам и скандалам, которые сопровождали ее успешную научную карьеру. Так, ее устройство в ВГУ не обошлось без жалобы в обком партии. И даже сам 80-летний Абрам Стернин, книга которого о философской работе Ленина выдержала четыре издания, поклонник творчества Чернышевского, лично хлопотал за дочь, чтобы ее не сослали дальше Воронежа. И члены совета университета в 1986 году проголосовали за кандидатуру Стерниной.

А вот с должностью профессора у Марины Абрамовны в 2003 году вышла заминка. «Тогдашнее руководство университета, – пишет она, – относилосько мне весьма предвзято и никак не хотело мне давать должность профессора. Все объективныепоказатели для получения этой должности у меня были, но ректор И.И. Борисов и проректор А.С. Запрягаев меня не любили (я их, надо сказать, тоже), а, как всегда говорил наш папа, отобрать у кого-то что-то очень трудно – а не дать легко. Вот мне эту должность и не давали».

Себя, конечно, Марина Абрамовна очень любила и считала свое мнение истиной в последней инстанции. Выступая на совете университета, обмолвившись, что, мол, другой претендент человек хороший, Стернина так и заявила: «Но в современных условиях объективно считаю, что могу сделать для кафедры и для университета значительно больше». Переход от аргументов на уровне «люблю – не люблю» до полной объективизации своего личного мнения достаточно искусный прием в борьбе Марины Абрамовны за «очевидное».

Так чисто профессиональный спор с председателем диссертационного совета по теории языка и русскому языку профессором А.А. Кретовым (он высказал обоснованные подозрения о наличии плагиата в диссертации аспирантки Стерниной) быстро перерос в излюбленную Мариной Абрамовной игру – «борьбу за очевидное». Причем накануне Марина Абрамовна за попытку перенести защиту диссертации другой аспирантки уже обвинила Кретова в непрофессионализме, в нежелании и неумении «обращать внимание на интересы конкретных людей – аспирантов и научных руководителей». В результате, как пишет Марина Абрамовна, «удалось добиться своего», защита прошла после ее возвращения из Канады, в ее присутствии.

А затем началась у Стерниной «эпистолярная война с Кретовым», где был и первый, и «второй раунд борьбы». В ход пошли те же приемы. Поскольку обкома партии уже не существует, для начала служебная записка легла на стол проректора В.Н. Попова. «Обращаю Ваше внимание на неправомерные действия к моей аспирантке... проф. А.А. Кретова». «Прошу обратить внимание на проводимую А.А. Кретовым политику двойных стандартов». «Убедительно прошу Вас дать указание А.А. Кретову не препятствовать моей аспирантке в защите диссертации...». В служебной записке на имя ректора комсомолка Марина Стернина была еще более настойчива. Она обращала внимание «на высокомерные и оскорбительные действия» Кретова, и требовала «принять соответствующие меры, оградить от оскорбительных нападок» председателя совета. Причем ее «возмущают» такие, к примеру, невинные замечания Кретова: «Соискательница и ее научный руководитель либо не подозревают, либо делают вид, что им неизвестно о существовании других не менее, если не более богатых корпусов английского языка». Своими служебными доносами противная сторона уже ошельмовала его, доказала его предвзятость и неадекватность, вывела спор в другую плоскость, где «гениальность и посредственность одинаково беспомощны». Любопытно, что, несколько даже бравируя своим имиджем борца за справедливость, Марина Абрамовна в конце книги считает, что подробно описанный ею «опыт борьбы» считает главным в своей книге. О том, что эта ее нацеленность на борьбу мешает жить многим людям, что она по большому счету деструктивна, Марина Абрамовна даже не задумывается. Рассказывая о своих сомнительных «победах», она не постеснялась поведать даже о такой, которая может стать основой для пьесы в театре абсурда. Представляю, как удивился ректор ВГУ, получив от Марины Стерниной служебную записку с таким началом: «Довожу до Вашего сведения свои категорические возражения против замены двери на темно-коричневую в аудитории 309 (кафедра английского языка естественно-научных факультетов)». Процитировав записку, где главным «злодеем» выступает проректор А.Н. Подобедов, Марина Абрамовна с большевистским удовлетворением пишет: «В результате многодневной борьбы дверь нам удалось отстоять...» Фраза очень сильно напоминает фронтовую сводку. Но с кем на самом деле воюет Марина Абрамовна и за что? Какие ставки в этой войне? Ответ в названии ее книги.