Фалафель под голубыми елями

Нынешнее промежуточное обновление Дома офицеров к празднику Победы с помощью коммуниста Константина Ашифина – лишь промежуточный этап на пути к объявленному уже полному рефербишменту (реконструкции без изменения несущих конструкций здания). Здание действительно примет вид серого, унылого строения, что-то среднее между тюрьмой и складским терминалом, изображение которого уже было продемонстрировано в прессе и интернете. По русской привычке мы, глядя на эту унылую картинку, просто не верим своим глазам. Не верим тому, что кто-то наберется наглости сделать то, что кажется нам преступлением против традиции и здравого смысла.

А кого-то убаюкали слова Боякова, что решения, предложенные московским архитектором Тамарой Мурадовой, «очень внимательные и деликатные». Но ведь она и сама ясно заявила: «Мы минимально вторгаемся в здание – реконструируем внутренний дворик, сквер перед главным входом и меняем колористическое решение здания в целом». Так называемое минимальное вторжение уже зияет невозвратимой потерей зеленого пояса, окружавшего здание. Реконструкция сквера вылилась в варварскую вырубку 29 деревьев, выросших рядом с Домом офицеров. При этом вырубленные деревья цинично и издевательски официально признали усыхающими и больными.

И это сделано по воле цивилизаторов, на европейский опыт. Но в европейских городах каждое старое дерево берегут и по необходимости лечат. Даже сухие деревья, если на них есть птичьи гнезда, там не срубают. У нас же, по сути, человек со стороны вдруг «увидел», что 16 голубых елей, по его мнению, будут лучше вписываться в его замыслы рефербишмента, и три десятка деревьев в самом центре города, вобравших в себя историю послевоенного Воронежа, послушная марионеточная городская администрация одним махом спилила…

Если еще кто-то сомневается, что кто-либо остановит Боякова и кампанию в их решимости переформатировать привычное городское пространство, вспомните и судьбу скульптурной композиции «Муза» у входа в академию искусств (молодая девушка, вылетающая из-за кулис в окружении голубей). Советский романтизм, русский праздничный стиль приводят в бешенство Боякова. А его подозрительная любовь к голубым елям, которые в массовом сознании ассоциируются с официальной архитектурой, с чем-то торжественно-официальным, обнаруживает высокое самомнение ректора академии искусств. По количеству голубых елей новая площадка руководимого Бояковым вуза будет конкурировать со зданием областной администрации и областного парламента.

Правда, на пути триумфального бояковского рефербишмента встала во весь рост мусорная проблема. Недавно жильцы соседнего дома по адресу: улица Комиссаржевской, 1, члены товарищества собственников жилья «Красное», получили от директора ООО «Институт комплексного проектирования и градостроительства» А. Вахнера письмо с предложением объединить с Домом офицеров мусорные площадки, а также поменять мусорные контейнеры на контейнеры заглубленного типа. ТСЖ «Красное» Вахнеру отказало, в том числе на основании того, что присланные документы не содержат расчетов соответствия объема заглубленных контейнеров количеству мусора. Но самое главное – из присланных Вахнером чертежей члены ТОС «Красное» узнали подробности заявленной ранее реконструкции внутреннего дворика. Жильцы выяснили, что посреди их совместного с Мариинской гимназией двора пройдет забор, ограждающий памятник культуры. «В результате этого, – написали жильцы в жалобе на имя депутата гордумы Галины Кудрявцевой, – так как двор имеет форму колодца, образуется теснота, которая создаст проблемы с обслуживанием дома и дворовой территории. Так, например, осенью 2012 года мы не смогли в нужном объеме произвести опиловку 60-летних аварийных деревьев, так как вышка требующейся высоты не смогла разместиться во дворе. По этой же причине чистку кровли и удаление сосулек в зимний период осуществляют альпинисты, а это дорого для нашего ТСЖ, 50% членов которого являются пенсионерами. Помимо этого за забором предполагается размещение деревянного настила-сцены, что повлечет за собой шум и нарушение спокойствия жильцов и так достаточно страдающих от праздничных мероприятий». К тому же, для вывоза мусора из заглубленных контейнеров используются мусоровозы больших размеров. После установки забора возможности маневрирования таких машин под вопросом. В проекте нет места и для площадки под крупно-габаритные отходы, хотя его накапливается много с прилегающих домов.

Есть еще один щекотливый момент, ставший поперек бояковской реконструкции. В доме проживает семья потомственных моряков Кокуриных. Младший, Сергей Кокурин, капитан-лейтенант, погиб на АПЛ «Курск». В память о нем отец его, тоже подводник, вместе с соседями организовал во дворе детскую площадку, посадил в память о сыне молодые деревца. «А теперь, – пишут жильцы дома, – получается, что площадку нужно убрать, деревца спилить и похоронить все патриотические чувства, которые старшее поколение хотело привить своим детям и внукам данным примером. Посреди площадки будет стоять контейнер для мусора, автомобили сотрудников и студентов академии». Из этого письма становится ясно, что проект реконструкции и «внутреннего дворика» изначально деспотично игнорировал все другие интересы, кроме интересов самого Боякова. И в том, что «самый успешный театральный менеджер России», и вообще самый-самый, ныне ректор академии искусств не остановится ни перед чем, чтоб добиться своего, я лично ничуть не сомневаюсь. Посмотрите, в каких выражениях он радуется преображенному по его воле пространству. «Важно не только то, что мы покрасили стены и где-то поменяли сантехнику, – пишет Бояков спустя полтора года с начала своего ректорства в академии. – Важно, что вахтеры на входе в общежитие перестали сидеть в страшных совковых выгородках-бункерах, важно, что они в стеклянном кубе, где много воздуха и света, где аккуратно написано «Елена Петровна» и нет трэша типа кипятильника или радио Шансон. Важно, что в буфете нет страшных бутербродов с колбасой, а есть фалафель и брауни по сравнимым ценам».

Уверен, что если вы, зайдя в академию, захотите именно бутерброд, то ректор вынет совсем не театральный пистолет и заставит вас съесть фалафель и брауни! Хотя, эти яства и звучат-то как-то противно, не по-русски. А уж потреблять их под голубыми елями, по-моему, верх пошлости вообще!

А если без шуток, то разве в этом пассаже не обнаружил Бояков себя тем самым «средним европейцем», который, по словам Константина Леонтьева (статья «Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения»), «хочет крайнего однообразия, думая в этом оцепенении обрести блаженство». Когда выбор между бутербродом и фалафелем возводится на такую высоту и ему придают такое значение… Не говорит ли это о буржуазной мелочности и непроходимой пошлости человека, делающего этот выбор?!

И в нашем случае, в современном контексте, не является ли Бояков орудием всемирной буржуазной глобализации? Ведь, как и при Леонтьеве, мы видим, как «Европа смешивается в действительности и упрощается в идеале». Правда, сегодняшние плоды европейского упрощения философа сильно бы удивили. Но заказчики одни и те же. Вы думаете, что Бояков старается для воронежцев, для жильцов соседнего с Мариинской гимназией дома? Кто главный его заказчик, он недвусмысленно сам объявил, представляя попечительский совет вуза. «Это реальные люди, – написал он, – которые жертвуют реальные деньги, они это делают не по указке, а по убеждениям! Они верят в нас. И я сделаю все, чтобы не облажаться перед воронежскими бизнесменами. Спасибо, Геннадий Чернушкин, Борис Нестеров, Анатолий Шмыгалев, Сергей Бородин! Особенно я горжусь тем, что в нашем попечительском совете появился москвич – Сергей Гордеев. Блестящий бизнесмен. Невероятный собеседник...» Напомню, что Гордеев – один из авторов и спонсоров с треском провалившейся пермской «культурной революции», в которой кроме скандально известного Марата Гельмана принимал активное участие Эдуард Бояков. Он возглавил в 2009 году созданный им в Перми театр «Сцена-Молот», в постановках которого неискушенные зрители увидели открытую пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений. Впрочем, все постановки Боякова строятся по одному шаблону. Это всегда провокация и «точно просчитанная смесь быта, мата и одиночества». Кстати, когда Бояков уже руководил театром «Практика» в Москве, один театральный журналист в интервью с ним поделился характерным наблюдением о зрителях театра. «Это люди, – сказал он, – которых не встретишь ни в одном другом театре. Похоже, в театр они вообще не ходят». И если развивать эту мысль, то выходит, что зрелище, которое предлагает Бояков, что-то вроде уличной драки, которая всегда привлекает внимание зевак. В театр Боякова идут не за катарсисом, а чтобы развеять буржуазную скуку.

(Продолжение статьи читайте в следующем номере регионального делового издания "Экономика и жизнь-Русь")